И среди этой самобытности особый интерес вызывает сохранение языческих обрядов у некоторой части чувашей. По каким обычаям предков живут их приверженцы, мы поговорили с 93-летней Минукой аппа (по паспорту Ольгой Ильдиряковной Моляковой), проживающей в селе Чувашская Чебоксарка.

Закалённая судьбой

В деревне живут и православные, и чуваши, придерживающиеся «обычаев предков». Минука Ильдиряковна – из тех, кто чтит древние обычаи. Так жили в её семье, так живёт и она.

В семье, где было четверо детей, она была второй. Отец погиб на фронте в 1942 году. Девочка с 10 лет начала работать в колхозе: научилась запрягать корову, управлять лошадьми. Позже ухаживала за телятами. В 25 лет вышла замуж за односельчанина Виталия, прожили вместе 41 год. Двенадцать лет ухаживала за лежачим мужем, которого парализовало после инсульта. Похоронила мужа, через два года – и старшего сына Юрия. Как видим, жизнь не раз испытывала её на прочность.

Возможно, эти трудности и закалили её – она до сих пор остаётся жизнелюбивой оптимисткой. С марта у неё на подоконниках зеленеет рассада помидоров и перца. Работа в огороде – любимое занятие. Без очков читает газету «Сувар» на чувашском языке. Оказалось, что прекрасно понимает и разговаривает на татарском, только слышит плоховато. И почему-то думает, что в этом году, возможно, покинет этот бренный мир – как её мама, которая умерла в 94 года.

Минука – верная своему пути

К Минуке аппа (или инке – уважительное обращение у чувашей) нас сопровождали Татьяна Зайцева и Владимир Охотников. Они стараются часто её навещать. Раньше бабушка была участницей ансамбля «Илем», и сейчас подпевает им – память у неё хорошая, знает много песен.

Недалеко, на той же улице, живут сын Сергей со снохой Натальей, которая постоянно ухаживает за свекровью. Хотя и зовут мать к себе, но ответ у неё один: «Пока силы есть, буду жить у себя».

– Хотя по паспорту она Ольга, все зовут Минука. У чувашей есть обычай: если дети в детстве много болели, их переименовывали, чтобы в начале имени было «мин», – поясняет Татьяна Зайцева.

У чувашей существовала древняя традиция давать ребёнку два имени. Одно знали все окружающие, и оно должно было принять на себя (как «громоотвод») сглаз, порчу, болезни. Второе имя знали только родители и самые близкие люди.

Мне было интересно значение имени «Минука». Оказывается, на имена, которыми пользуются чуваши, значительное влияние оказали и мусульманство, и христианство. С принятием христианства чуваши перешли на христианские имена, оставив в памяти языческие. В книге М.Р. Федотова «Словарь чувашских нехристианских личных имён» имя Минук объясняется как «путь веры» (с арабского – «Минһаҗетдин»).

Мир, который ближе к природе

Удивительно: в одном селе мирно сосуществуют как будто два мира. Хотя постепенно древние языческие обычаи ослабевают, то, что их стараются беречь, говорит о том, какое значение они имели для души человека.

– Когда рождается ребёнок, пекли специальный круглый хлеб. Корочку снимали и хранили. Теперь от этого обычая отходят, – объясняет Татьяна Михайловна (бабушка плохо слышит, поэтому она стала нашим посредником), которая прекрасно знает и древние обычаи, и христианские. Она много лет проработала в школе, теперь – в сельском Доме культуры, участница ансамбля «Илем».

– Свадьбы сейчас проходят одинаково, особых различий нет. А когда хоронят человека, ещё сохраняются некоторые обряды. Хоронят на третий день, поминают усопшего каждый четверг.

У язычников нет постов. Если у русских Пасха приходится на воскресенье, то у чувашей – на три дня раньше церковного, в среду. В воскресенье родственники собираются, обязательно варят кашу, готовят угощения и ходят по гостям.

Раньше он назывался Манкун (переводится как «великий день») – праздник встречи весеннего нового года по древнечувашскому календарю.

В традиционном чувашском календаре октябрь называют «юпа уйахе», что означает «месяц столба». Если человек умирал, например, весной, каждый четверг до этого месяца его поминали – проводили поминальный ужин. И сейчас в специальную чашу крошат лепёшку и говорят: «Это тебе».

В честь умершего в этот год родственника устанавливают деревянный поминальный столб – юпу, который должен изображать покойника. Для этого обычно выбирают липу. Идут в лес, находят дерево, спиливают и приносят домой, делают лицо. Если женщина – одевают платье, завязывают платок; если мужчина – брюки, рубашку. Кладут на койку и поют специальные песни. Потом этот столб ставят на кладбище, и он стоит, пока не сгниёт.

Хоронят в Чувашской Чебоксарке на одном кладбище, но ворота разные: одна сторона отведена для крещёных, другая – для язычников.

Языки разные – люди похожие

Минука Ильдиряковна вместе с Татьяной Зайцевой и Владимиром Охотниковым напели свадебную песню. Я даже удивилась, насколько схожи наши языки – даже без перевода поняла смысл песни. На разных языках мы говорим и поём об одном же. Но есть у каждого из нас своя изюминка, свои отличия в видении этого мира. И это здорово!

В этом небольшом селе, разделённом ритуалами, но объединённом памятью живёт Минука (Ольга) Молякова. Она не держит зла на судьбу, не жалуется на годы, каждое утро встречает с надеждой – поливает рассаду, читает газету, поёт старинные песни. Минука аппа – живое свидетельство того, что традиции не умирают, пока есть те, кто хранит их в сердце и передаёт дальше, пусть даже просто своим примером. И пусть языческие обряды постепенно уходят в прошлое, они остаются частью той самой «самобытности», которая делает чувашский народ уникальным. А умение понимать друг друга – лучший мост между разными мирами, которые, оказывается, совсем не так далеки.